Сегодня в нашем интервью о своей большой семье и профессиональном пути в жизни рассказывает член Оргкомитета Года семьи, заведующая кафедрой факультетской педиатрии федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования «Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н.И. Пирогова» Министерства здравоохранения России Лейла Намазова-Баранова.
Лейла Сеймуровна, расскажите, пожалуйста, каково быть мамой и педиатром одновременно? Насколько профессия меняет взгляд на материнство?
– Ну у меня все просто было! Сначала стала педиатром, поэтому к беременности и дальнейшему материнству подготовилась основательно, освоила всё в теории, а потом «внедрила» полученные на педиатрическом факультете второго меда знания в практику. Кстати, это был мой осознанный выбор – родить ребенка только после окончания института, всерьез хотела максимально добросовестно освоить программу педфака, и только потом устраивать личную жизнь. Жалела сокурсниц, у которых рано появились детишки, видела, как они метались между ребенком и учебой, и понимала, что в конечном итоге страдают и малыш, и учебный процесс. А мне хотелось сделать все максимально хорошо для младенца, и при этом не снизить планку образования, к тому же в студенчестве активно занималась общественной и научной работой, спортом. Возвращаясь к вашему вопросу, подчеркну, искренне считаю, что наше педиатрическое образование идеально для всех молодых людей (не только барышень), собирающихся стать ответственными родителями.
Но не буду кривить душой, первые собственные шаги на непростом поле материнства давались с трудом – когда твоя кровинушка заходится в плаче, вся теория из головы улетучивается! Шутка, конечно! А вот правда заключается в том, что нужно очень многие знания «перевести в рефлексы» — то есть очень быстро соображать, без ненужных эмоций, только на основе твердых знаний и навыков, как помочь ребенку, не важно, своему или не своему. И вот здесь опять хочется подчеркнуть, насколько важно хорошо учиться педиатрам, ведь любая пропущенная лекция или недоосвоенные материалы – верный путь к ошибочным решениям и неверным действиям, которые могут изменить жизнь пациента. А у нас ведь нет права на ошибку. Именно поэтому считала и продолжаю считать – среди студентов-педиатров по определению не может быть троечников, тем более неуспевающих, ведь слишком высока цена этому в будущем!
Как Вы считаете, многого ли удалось достичь в последние годы в отечественной детской аллергологии?
– Конечно, и в аллергологии, и в других областях педиатрии в последние годы удалось достичь серьезного прорыва. Например, разработаны новые, очень точные методы диагностики, которые позволяют гораздо эффективнее лечить и даже профилактировать эту широко распространенную группы патологий. Отрадно, что в последние годы многие именно отечественные подходы получили научное подтверждение и стали доминировать в мировой аллергологии. Приведу лишь два примера. Первый касается диагностики, второй – лечения. Оба подхода являются болезнь-модифицирующими. Как уже становится понятным из названия, есть такие методы, которые позволяют изменить (например, предотвратить развитие болезни или переход ее в более тяжелую форму) траекторию жизни пациента. Что же это за подходы? Дело в том, что у человека с аллергией есть избыточная реакция на какие-то вещества из окружающего мира (на пыльцу, пищу или аллергены жилищ и т.д.). Но аллергия развивается не сразу. Вначале (после первой встречи с причинно-значимым для данного пациента аллергеном) у него развивается так называемая сенсибилизация, то есть склонность к развитию какой-то аллергической болезни. На этой стадии клинических проявлений еще нет. Так вот отечественные детские аллергологи всегда считали, что уже на этой стадии ребенку надо проводить различные мероприятия, направленные на снижение «аллергизации» организма, то есть делать все возможное, чтобы эта аллергия не реализовалась. Такой подход не поддерживался прагматичной западной медициной. Наши европейские и американские коллеги много десятилетий пытались убедить, что это неэкономично. Однако в последние несколько лет, после того как диагностика шагнула вперед, стало возможным определять не просто причинно-значимые аллергены, а реакцию на отдельные их компоненты, стало понятно, что есть «окно» (примерно до конца дошкольного периода), когда этот процесс развития аллергии можно очень сильно затормозить и даже обратить вспять. Второй подход, который мы отстаивали опять же на протяжении нескольких десятилетий – раннее начало детям аллерген-специфической иммунотерапии (когда с помощью специальных препаратов, приготовленных из аллергенов, «приучают» организм пациента не реагировать на них). Та же история, коллеги считали, что этот метод надо отложить и использовать только при неэффективности лекарственных препаратов, а мы продолжали настаивать на его приоритетности. В итоге – во всех современных международных документах теперь подчеркивается необходимость применять его на ранних этапах развития болезни после соответствующей диагностики и, конечно, при наличии соответствующих препаратов. И таких примеров можно привести еще много.
Чем по вашему мнению отличается семья с маленьким аллергиком от обычной семьи?
– Тем, что в ней придется в еще большей степени перестроить жизнь взрослых в интересах «маленького члена экипажа». Ждать, что аллергия пройдёт сама собой не стоит, нужно оперативно провести диагностику, выяснить, на что реагирует ребенок и оперативно перестроить уклад всей семьи. Если у малыша пищевая аллергия, то в дом точно не нужно приносить продукты, которые ребенку есть не стоит. Если их не будет, гораздо проще будет избежать контакта с ними, а значит и обострения болезни. В семье малыша с реакцией, например, на аэроаллергены жилища, уборка точно должна будет проводиться только в его отсутствие, а для семьи реагирующего на животных пациента идею завести домашних питомцев придется отложить на неопределённый срок. Соответственно, отправляясь в путешествие, возможно, родителям придется брать с собой не только лекарства, но и подушку, а иногда и одеяло, да и сам маршрут выстраивать опять-таки в интересах здоровья ребенка. Но ведь это все мелочи по сравнению со здоровьем вашего любимого отпрыска!
Какие традиции и ценности Вашей семьи Вы передали своим детям?
– Мне очень повезло с родителями! Они невероятно любили нас с сестрой, заботились о нас, дали прекрасное образование, научили уму-разуму, заложили основы здорового образа жизни, передали культуру многих поколений своих семей, приучили к ответственности. Будучи представителями весьма далеких народов – кавказского и славянского, совсем разных профессий – радиофизики и истории, с десятилетней разницей в возрасте, мои любимые родители передали нам убеждение, что главное в жизни любого человека – его Семья! Семья во всех смыслах этого слова, Семья – как ячейка общества, Семья – как кладезь народной мудрости, Семья – как главный Университет для любого ее члена, как опора и поддержка. Можно еще долго перечислять, но ведь важны не формулировки, важно убеждение, и именно это убеждение мы с сестрой постарались передать своим девочкам, у нас их пятеро на двоих!
Как часто вам удается собраться всей семьей и чем вы любите заниматься вместе?
– Мы стараемся ежемесячно «объявить большой сбор», когда за одним столом собираются все представители нашей большой Семьи, наша мама, дети и внуки, зятья, их родня, и такой большой компанией мы обсуждаем последние события в Семье, наслаждаемся приготовленными «вкусняшками», поем песни, делимся впечатлениями от прочитанных книг и командировок и просто общаемся.
Для Вас крепкая семья – это…?
– Крепкая семья – это Пирамида или скорее – могучее Дерево. Это корни, наши предки. Это ствол – ныне живущие члены Семьи со многими ответвлениями, и конечно, крона – наши дети, внуки и все будущие поколения. Нет настоящего без прошлого и нет будущего без настоящего, поэтому каждый из нас несет свою часть ответственности, чтобы каждая Семья оставалась могучим Деревом, а наша Родина в целом – тем самым несравненным Лесом, привычной для карты России Тайгой, могущество которой, заключенное в самом народе, сохранится на века!
Источник
